Из Парижа в Гайновку: беларуская мама о жизни в эмиграции с особенными детьми

“На постовестком пространстве нет четкого алгоритма работы для людей с инвалидностью, как и нет никакой уверенности в будущем. В Евросоюзе мои дети защищены на уровне государства”, - считает многодетная мама особенных детей Ольга Афанасьева. 

Последние три года женщина с четырьмя детьми проживает в Польше. По мнению Ольги, эта страна наиболее благоприятна для всестороннего развития ее малышей, как в психологическом, так и материальном отношении. 

На руках у уроженки Минска трое детей с особенностями: у близнецов Евлалии и Эмилии - отставание в психо-эмоциональном и речевом развитии, а у младшего Григори-Владимира диагностировали синдром Аспергера. 

Польша - это вторая приемная родина многодетной семьи. До этого Ольга жила с детьми много лет в Париже. Куда переехала из Минска сразу после учебы в университете, чтобы работать во французской столице дизайнером интерьеров. 

Шум Монмартра на тишину Подлясья 

Для некоторых детей с синдромом Асперегера - нахождение в социуме, один из самых больших вызовов. В большинстве случаев им подходят уединенные места с малым количеством внешних раздражителей, чего, конечно, не скажешь о французской столице.  

“Истерики, агрессия по отношению к учителю, и в конечном итоге срыв уроков - это лишь те малые средства, через которые дети с аутизмом в состоянии  так называемого “мелтдауна” пытаются защититься от других”, - вспоминает Ольга первые годы жизни Григори во Франции.

К минусам французской системы образования многодетная мама относит акцент на раннем, но не индивидуальном развитии: “Во французском реабилитационном центре Григори поместили в группу с 4-мя другими детьми с аналогичными расстройствами, и я не понимала, как будет происходить их развитие”, - делится опытом многодетная мама.

Ещe один недостаток системы образования Франции, о котором часто замалчивают многие – это вторичность родительского мнения. Специальная детская комиссия здесь достаточно авторитарна, а принятые ею решения зачастую безапелляционны. 

Вслед за Парижем белорусский вариант совсем не рассматривался, так как в приоритете был индивидуальный подход к образованию ребенка, и что самое важное – возможность совмещать “удаленку” с традиционной формой обучения. 

После долгих размышлений выбор Ольги пал на польскую деревушку, вблизи границы с Беларусью. Так шум парижских улиц сменился воем пущанских волков, а язык Мольера - белоруcской тарашкевицей. 

Идея эта, надо отметить, нашла слабый отклик у специалистов. Французские психиатры долго отговаривали многодетную маму от этого радикального шага, приводя в качестве аргумента, что в деревне социализация и без того эмоционально изолированного ребёнка обречена на провал.

Неожиданный прогресс в Беловежской сказке

Вопреки всем пессимистичным прогнозам, именно находясь в польской деревне, Гриша стал прогрессировать быстрее: ”Деревня – это его база и надежный тыл”, – так описывает  мама первые недели жизни сына в их “Беловежской сказке”.

Приятно удивила Ольгу и местная система образования: “К плюсам Польши я отношу возможность подобрать максимально подходящую школу с интегрированным подходом. Здесь мои дети в смешанном классе взаимодействуют со сверстниками развивающимися типично. Ещё один бонус - в большинстве польских школ расходы на обучение покрываются государством. Во Франции этого, к сожалению, нет”, - подчеркнула Ольга.

Среди плюсов польской модели Ольга так же выделяет целостный подход к проблеме особенных детей. Где уделяется внимание не только ребенку, но и самореализации матери. “В Беларуси все это фантастика”, - считает Ольга.

Как провинция помогла детям влиться в жизнь 

Ольга не прогадала еще и в инфраструктурном отношении. Здесь полякам нужно отдать должное. Даже у деревушки затерявшейся в лесу – хорошее транспортное сообщение с другими населенными пунктами. В один из таких школьный автобус каждый день доставляет ее детей на уроки. 

Ольге часто приходится слышать от других белорусских мам, переехавших в Польшу, что на родине им самим приходилось заниматься поиском узких специалистов. В Европе с этим проще – достаточно прийти на консультацию, и дальше маму направят к необходимому эксперту. Нужно добавить, что такие услуги легко доступны и для жителей провинции.

“Сына воспринимаю, как инопланетянина” 

Психологи отмечают, что самое сложное для родителей особенного ребенка - принять его диагноз. 
“Этот как гром среди ясного неба, к которому ты не готов. Мне потребовался целый год для того, чтобы я рассталась со своими родительскими иллюзиями о том, что в пять он процитирует мне Бородино, а в семнадцать поступит в Гарвард”, - поделилась собеседница. 

В смирении помогла французский психиатр, которая по полочкам разложила стадии принятия детского диагноза. Ольга этот момент описывает как “падение в пропасть”. Не смерть, а именно падение, так как гибель предполагает конечность, чего не скажешь о диагнозе, с которым надо шагать по жизни.

Будущее с такими детьми непредсказуемо, ведь с ними никогда нет завтра, есть только сегодня: “Иногда он меня пугает, а иногда удивляет”, - делится Ольга. 

Женщина нашла ресурс в общении со взрослыми людьми с похожим диагнозом. Помогает и обмен лайфхаками с мамами, у которых схожие переживания. Говорит, что это позволяет ей мыслить на перспективу. 

Ольга больше не ищет контроля над сложной ситуацией, она ее просто проживает: “В моем жизненном опыте в целом и с Григори в частности, я пришла к выводу, что через сложности надо  проходить, как лучи через призму: в какой то момент они все соединяются  в одной точке , но когда проходят дальше, то рассеиваются. Так и с проблемами”, - говорит собеседница.  


Не трагедия, а выход из шаблонов 

Философия мамы особенных детей - верить в будущее, к проблемам относиться спокойно и жить сегодняшним днем.
“Аутизм моего сына – это не трагедия. Воспитывая особенного ребенка, всегда приходится противостоять стигме. Этот опыт позволил  мне понять,  насколько наше общество  погрязло в навязанных шаблонах поведения и мнений”, - считает многодетная мама. 

В процессе воспитания Ольга поняла, что не хочет подводить своих ребят под так называемую “нормотипичность” и ей ближе идея нейроразнообразия: “Что я вынесла из опыта общения с нетипичным детьми, это то, что мы сами себя загоняем в рамки. Затем неизбежно передаем эти шаблоны и ограничения своим детям, не подозревая, что круг возможностей гораздо шире. Быть другим - это неплохо”, - констатировала Ольга Афанасьева.

Кажется, в этом есть смысл. История знает много случаев, когда именно люди с нетипичным мышлением внесли огромный вклад в развитие современного общества –  от Микеланджело до Эйнштейна. Ведь, в конечном итоге норма – понятие относительное.

 

Представляем вашему вниманию аудио подкаст интервью. Используя разные форматы, мы стараемся сделать нашу инклюзивную историю максимально доступной для всех, в том числе и для людей с ограничениями по зрению.
 

<< Previous article

«Допомагають, а не вдають, що допомагають»: хто рятує квір-людей від війни в Україні

Subscribe to the newsletter!

Stay updated with the latest articles, news and stories.